Читаем без скачивания Бегущие в Рай. Они воплощают бессмертие - Денис Воронин

Профессор рисовал.

– …И, знаете, для начала можно устроить условия обитания, в которых отсутствует борьба за статус и питание, и все остальное. Вы знаете нашего Дори? На вид лет тринадцать, хотя за сорок.

Надо внушить людям, что они венцы творения. Идея бессмертия проникнет в клетки и выключит механизм самоубийства во имя общества. Найдите того, кто возьмется за эксперимент.

Юм не торопился вдумываться в ход вещей мысли. Начал грубить. Назвал своих руководителей «подопытными организмами».

Уходя из исповедальни в спальный угол, Харт воспроизвел выражение лица студента, реанимировавшего птиц и котят. Такой парень мог бы растормошить сонных профессоров ветхого Лазарета.

Также Харт вспомнил мальчика, решившего совершать добрые поступки. По правде говоря, себя. Как он пробовал презентовать чужой девочке соевый батончик. Просто, чтобы проявить волшебное сочувствие. Она, почти как этот профессор, качала головой, и волокла бронебойное «не надо».

Что это тут, в шкафу? Надпись на латыни.

Раковое образование.

Его можно трогать уже без перчаток. Разговаривать, укорять и допрашивать.

Существо вроде того зуба, с которым Харт вёл переговоры год назад. Так вот, персонифицируя органы, рекомендовал бороться с болезнями Эрни Белл. Поговори с ними, расспроси, убеди, и выздоровление неизбежно.

Мистер Зуб приобрел облик шута, соглашался с доводами, обещал подождать еще сутки до открытия отдела бесплатной стоматологии, но мучительствовать не переставал даже во сне.

Пока его не вытянули сверкающие клещи хирурга.

Опухоль болтала с Хартом за столиком ресторана, не переставая что-то глодать. Беседовали через броневое стекло, как на свидании в тюрьме. Так воображение нарисовало переговоры с опухолью. Импозантная, не однозначная особа. Что она говорит о свободе отношений? Харт напрягся, понимая, что должен видеть нечто другое.

Дама выронила трубку и выплыла из поля зрения.

Может подойдет такой вариант?

Раковые букашки стремятся множиться, питаться, захватывая всё новые пищеблоки Организма. Замедленные картины микромира. Нагромождение клубков, сеток и перегородок. Столовая, где всё бесплатно.

В активе существ неограниченный кредит доверия.

Организм пронизывает новообразования кровяными сосудами, нервами, прослаивает мягким жиром, не замечая творящегося беззакония.

Почему?

Видение показало, что сигнал к самоликвидации организма дали процессы в зоне зрительного отдела. Хронический страх за благополучие, имущество, здоровье приобрел свое материальное воплощение. Стал продуктом железы внутренней секреции. После некоторых колебаний она выделила первую угловатую молекулу смерти. Немного кислоты в скулах и под языком.

В большинстве случаев ферменты были нейтрализованы, превратились в безобидные круглые атомы.

Но там вон, на конце капилляра со сгустившейся кровью, проступил вензель дьявола. Утомлённая правилами корпоративной жизни, получившая повестку об освобождении, клетка решила передохнуть.

Вспомнила эру вулканов, атмосферу из угарного газа, и то, что может жить без кислорода. Отрастила хвостик, чтобы отыскивать все новые кусочки еды. Приняла вид бактерии.

– Свобода и вечность, – прошептал Харт.

Дориан нежно, по-кошачьи, притронулся к саркоме.

– Я снова буду говорить как взрослый. Это …выводок созданий, не склонных ни к каким взаимным обязательствам. Новообразования принуждены тянуть соки из несправедливого, но функционального мира Организма. Никто еще не предложил Рай, верно сочетающий свободу и вечность. Когда мы все узнаем?

Харт прислонился к колонне.

Если тихо тронуть ее лбом, чувствуешь приятную прохладу. Немного не рассчитаешь – в переносице проявляется боль, солёный вкус самого себя. Минута жизни без всяких мыслей.

Все должно быть взвешено и выполнено. Но, можно ли поднять в воздух Железный Самолёт?

Будто впервые Харт увидел приборы на стеллажах огромной лаборатории Ангара. Внутри вакуум, золотые и платиновые пластины, каленое лабораторное стекло. Неуклюжие солдаты, автоматические големы, созданные для сражений за жизнь. Их нужно вымуштровать и поднять на штурм.

Быстро.

Харт вдруг осознал, как сильно ненавидит само это слово. Отвращение вызывают любые мысли о необходимости соединения сотен, тысяч деталей в соответствии с пухлыми томами инструкций. Хочется лишь выговаривать красивые слова, молиться, и тогда все хорошее пусть происходит само собой.

Само собой.

Харт пробовал представить красивое будущее, выглядывающее из молчаливой лаборатории, но не мог переспорить карлика в голове, звенящего бубенчиками: «Все не то, мне смешно…».

Вновь полетать?

Харт вспомнил о своей невероятной способности как о приятном сне. Парить под потолком Ангара сейчас всё равно, что глотать шампанское во время сумасшедшей гонки.

Дори разбил чашку об пол. Собрал осколки, отчаянно взметнул вверх.

– Ты хотел знать обо мне? Я желаю перегнать смерть.

Когда человек долго живёт на одном месте, его быстро берет на прицел старость. Помогает ускользнуть от нее лишь постоянное движение. Человек убегает от порядка, всегда вынуждающего освобождать место наследникам. Некоторые Лисы утверждают, что им двести лет. Нужно идти, не узнавать знакомых, бежать и шагать, никогда не останавливаясь надолго.

В Доме есть такая Лавка Сто. Там ничего не меняется. Никогда. Местоположение – да. Выкладка товара, сувениров и продуктов, состав и вид константны. Когда отдаляешься от детства, – вспоминаешь эту Лавку. Чтобы найти ее, бродишь, отпустив разум, забредаешь туда случайно, и забываешь о зрелости. Выливаешь плохой жир из крови. Другие люди заходят, милые, узнаваемые. Шутки, фокусы, будто смотришь счастливый сон. Запрещено оставаться надолго. Поешь, попьешь, поболтаешь и выходишь. Через пару лет вновь ищешь лавку Сто. Но, не пропусти точку невозврата.

Рекламные фирмы используют нас, безумных флаерщиков. Дают бесконечную транспортную карту. Мы рисуем значки их товаров. Ночуем в гостиницах «пол-звезды». Не застреваем в серьёзных воспоминаниях. Всем нравятся красивые дети с мыслями животных.

– Нам нужны люди с детскими сердцами. Такие как мы, умные, но исполняющие все распоряжения и молитвы.

– И мы могли бы их хвалить.

Дори собрал взгляд в фокус, вновь стал нахохленным, вычурно красивым лисёнком.

Разговор осёкся. Так бывает, когда фраза закругляется и ни у кого не находится особенных возражений.

В Ангар, новую лабораторию прибывают работники. Понравится ли талантливым подросткам работа в Лазарете? Вместо того чтобы резвиться, слушать лекции и работать, работать самим?

Я невысокого мнения о тинэйджерах, как основе научного прорыва. Дети зачастую просто не задумываясь копируют взрослых. Вряд ли из них создашь команду, способную решить важную проблему. Другое дело, что у них еще не так сильно развит психический иммунитет и вообще говоря, дифференциация. Пребывая в некоем едином формообразующем поле, они, подобно клеткам растущего плода, способны создать работоспособный, практически всемогущий организм.

Общество Лазарета можно сравнить со школой-заводом Макаренко. Помните книгу, написанную в тридцатых годах прошлого века? За четыре года от трех станков для ремонта обуви, колония пришла к заводу фотоаппаратов, стоящему миллионы золотых рублей. Дисциплина и свобода. Иерархия и равенство. Работа и развлечения.

Послушаем рассказ новобранца:

Тур Алекс – новичок Лазарета

…Нельзя утверждать, что я всегда мечтал попасть в безразмерный бункер, зарытый в груду сырого бетона.

До этих пор этапы моей жизни достаточно складно протекали в Интернате Сервиса, отличающегося, помимо обычного курса управления людьми, изучением технических наук. Родители, судя по карте, просмотренной мною в кабинете директора – обладатели первой и четвёртой групп крови, без глупых болячек вроде Ор-Ор. Почитатели свободной любви, и не противники детей, подарили мне возможность жить примерно до девяноста пяти, матовую кожицу, зелёные глаза, черные волосы, развитые мышцы и верные пропорции гормонов. Где они, – неизвестно, а разве нужно всё знать?

Знать надо всё.

Десять дней назад, сдав экзамен по Железным Числам, я прохаживался по кварталам Уль-Карбона. Свободные прогулки по Мегаполису Сетана предоставляются, заметим, самым лучшим ученикам.

Сектор Сетан воплощает пестроту жизни; взболтанный в медной трубе рёв верблюдов, фальшивое золото, неоновое серебро и, по кусочку халвы и ложке патоки, бесплатные лакомства на перекрестках. Бесконечные орнаменты на стенах, гигантский Золотой Квартал, струящиеся в глубины шахт, понемногу темнеющие улицы. Это теперь только в памяти!

Как произошла перемена?